Альманах "Присутствие"
 Альманах акбар!
#  1-10  
от 22.09.1997        до 22.03.2000

 

 

 

Алексей Сычев

ЖИЗНЕОПИСАНИЕ МАДАМ N.N.

 

 

  • Из японского словаря

  • Пиит

  • Жизнеописание мадам N.N.

  • Иванов в монохроме

  • Дворник Аракчеев

  • Речь
  •  

     

     

    Из японского словаря


                                  "Плывет в тоске необъяснимой..."
                                                                И.Бродский

    Зеленый чай в зеленой кружке —
    ужель не повод к ОРИГАМИ?
    Благообразные старушки
    летят куда-то вверх ногами,
    они бледны и почему-то
    не разговаривают с нами,
    у них тяжелая минута,
    отягощенная ЦУНАМИ...

    А где-то маленькие люди
    растут под звуки барабана,
    мчат САМУРАИ на верблюде,
    чтобы заняться ИКЕБАНА,
    на скаковом гиппопотаме,
    а, может быть, и на тапире
    СЭНСЭЙ въезжает на ТАТАМИ
    и совершает ХАРАКИРИ...

    Поет наложница, боса и
    простоволоса "Отче Аве",
    для созерцания БОНСАИ
    ОСИМА едет к КУРОСАВЕ,
    он размышляет о КАБУКИ,
    а впереди — большая яма,
    а в яме той — башибузуки
    и кровожадный НАРАЙЯМА,
    и тот, которому названья
    уже не вспомнишь без САКЭ ты,
    поскольку нить повествованья
    подобна шлейфу от ракеты:
    была — и нет, а что осталось,
    помимо канувшего в Лету —
    оно не больше, чем усталость
    от подражания ПОЭТУ...

    05.09.98

     

     

     

    Пиит


                                  "Сидеть на троне — шатко
                                   и вредно для души..."
                                                  Т. Животовский

    В Туве ль, в сутулой Туле,
    в плечистой ли Керчи
    сидел пиит на стуле,
    обедая в ночи:
    медуз и мидий лопал,
    не зная страха, он,
    над ним крылами хлопал
    отважный махаон;
    достойный уваженья,
    поблескивал сапфир
    луны, от напряженья
    потрескивал эфир,
    созвездия шептались
    в режиме УВЧ,
    пегасики слетались
    к стоваттовой свече...

    "Последняя медуза —
    ну просто super!.. О!"
    (поглаживанье пуза) —
    о, где ж мое перо? —
    пора бы и за дело,
    ведь я же, блин, пиит..." —
    но что-то, блин, заело —
    не ловится флюид...

    Сопение, скрипенье
    зубов до отупень-
    Я даже слышу пенье,
    степенное, как пень —
    пузатенькие музы,
    с пропеллером и без,
    продетые в рейтузы,
    спускаются с небес.

    Спускаются и видят:
    покусывая ус,
    пиит от мидий мидит,
    медузит от медуз;
    павлинее, фазанье
    перо в его руке,
    мильонное терзанье
    в груди, на языке —
    мозоли и примочки
    (приманки для ИН СЕ
    *)
    и — ни единой строчки...

    Вот, собственно, и все.

     

     

     

    Жизнеописание мадам N.N.


                                  "Джонатан Билл,
                                    который любил..."
                                      (из аглицкой песенки)

    Мадам по имени N.N. — та,
    что промышляла медсестрой,
    иглу вонзая в пациента,
    сама же восклицала "ой!",
    сама же, мучима одышкой,
    с переживанием в груди,
    с ватрушкой в сумке или пышкой,
    чуть не теряя бигуди,
    влекома мыслями о муже,
    (которого — увы и ах!)
    шла на свидание — к тому же,
    с кем говорила о делах
    и год, и два, и три, с которым
    уху варила из сома,
    с которым пела, но не хором
    и от которого сама
    ушла... — И вот, со взором опу-
    щенным (в окрестностях Орла),
    кольнув очередную попу,
    сама собою умерла...

    август 1997

     

     

     

    Иванов в монохроме


    (опыт преждевременной фотографии)

                                  "Все фигня, кроме пчел..."
                                  (народная мудрость)

    Пчела летит по спирали.
    Ставни позапирали
    в квартире у Иванова —
    Иванову хреново.

    У Иванова — ангина,
    горло цвета сангины,
    не ест он каши и плова,
    не родит ни полслова...

    Приходит N.N., вся в ситце,
    вся при серьгах и шприце,
    нога — от уха, рука — во! —
    и мурлычет лукаво.

    А Иванову до фени
    все. Стянуть галифе — не
    особо хитрое дело.
    Чтоб в затылке гудело —

    нужды такой Иванову
    нету; под Казанову
    косить, зубом цыкать, оком
    зыркая, о высоком
    страдать и о низком — тоже
    нужды нету ("О, Боже" —
    вздохнут поклонники Крузо —
    "Не герой, а — медуза!..")

    Меж тем, лицом густобровым
    морщась над Ивановым,
    N.N. вонзает иголку
    в Иванова! (а — толку?)
    и тут же играет в ящик,
    прямо как в настоящих
    трагедиях! тухнет взглядом
    и — упадает рядом
    (за неименьем тары)... —

    плач испанской гитары
    разбитая чаша утра
    бигуди и крем-пудра

    герой в отдельной кровати —

    не способен вставать и,
    ворча, что вот ведь бардак, де,
    зрит в окошко — туда, где

    над садом гудят с надсадом
    пчелы, все в полосатом,
    и видят ужасы эти
    в фиолетовом цвете...

    18.01.99

     

     

     

    Дворник Аракчеев


    Питерские кошки
    пестрою толпой
    двинулись на Север,
    а потом — на Юг.
    Мама мыла чашки,
    уходил в запой
    дворник Аракчеев,
    парадоксов друг...

    Мама ела "Раму" —
    мазала на хлеб,
    дворник Аракчеев
    резал ананас,
    мыслил теорему,
    рос, мужал и креп
    в голове евойной
    грозный "Вас из Дас?"

    Вот блеснуло что-то
    (может, острие
    гениальной мысли?) —
    тучен и ленив,
    "до чего ж простО ты,
    житиЕ моЕ!"
    вскрикнул Аракчеев,
    морду усложнив. —

    Мама уронила
    чашку, а потом —
    подавилась "Рамой",
    вот какой был крик! —
    Чем-то завоняло
    в воздухе пустом
    и взлетели кошки:
    "чик-чирик-чирик."

    И тогда со стула
    (что трудней всего!)
    спрыгнул Аракчеев,
    спирта из ковша
    тяпнул! и из тела
    толстого его
    выбежала очень
    тонкая душа...

    Голосили в голос
    кошки из-за туч,
    громоздились горы,
    морщились моря;
    мама улыбалась
    темной, как сургуч,
    непростой улыбкой,
    как бы говоря:

    "Дворник Аракчеев,
    ежели всерьез,
    ты — уже не мальчик,
    ты — уже не здесь:
    сам того не чая,
    все-таки дорос
    до своей кончины,
    но не умер весь..."

    aвгуст 1998

     

     

     

    Речь


    Он не был ни сиюминутен,
    предпочитая кролю брасс,
    ни безалаберен, как Сутин,
    **
    ни дик и борз, как дикобраз,
    ни вязок, ни тягуч, как тесто,
    душевен, как рояль в кустах
    и не затеивал инцеста
    в непредназначенных местах.

    По всем статьям и всем канонам
    он был примерный гражданин
    и очень жаль, что не дано нам
    его дождаться именин.

    И если он уже не с нами,
    поскольку где-нибудь летит,
    морочим звездами и снами,
    теряя вес и аппетит,
    вращая безутешным оком,
    пыхтя трагическим огнем,
    и неизбежно выйдет боком
    в никем не видимый объем,

    по аналогии известной
    с тем, что игра не стоит свеч,
    я полагаю неуместной
    свою торжественную речь.

     

    ___________________________________________________________

    * ИН СЕ — термин, антонимичный расхожему "то да се". По определению
        профессора А. Манигетти — ядро личности, ее внутренняя сущность.

    ** Сутин Хаим — художник-эмигрант первой половины XX-го века,
           вследствие убеждений не уделявший себе внимания.

     

     

     

      Иллюстрация — Алексей Баранов.