Альманах "Присутствие"
 Альманах акбар!
№  1  (11)
от 22.03.2000        до 22.06.2000

 

 

 

                 Тимофей Животовский

                 ТИХИЙ ОМУТ

 

  • "Вновь звезда в померкшем небосводе..."

  • А-ля декаданс

  • "Небо с просинью, осень серая..."

  • В Новой Голландии

  • Другу

  • Черная гарь

  • Декабрь

  • Месопотамская низменная народная песня

  • Размышления в форме дактиля

  • Поздняя Ева

  • Гололедица

  • "Небо светится янтарем..."

  • Современность

  •  

     

     

    ***

                                    "Низко кланяется хамам..."
                                                                          (Н.Гумилев)

    Вновь звезда в померкшем небосводе
    Совершает свой средьночный путь;
    Новый день в небытие уходит,
    Новый демон должен глаз сомкнуть.

    Там когда-то, в ночь кровавой драмы,
    Мерным блеском тлели небеса,
    И тебя вели на муку хамы,
    И до смерти было полчаса.

    Было ль это вечности начало,
    Утонувшее в полночной мгле?..
    Черный бриг уходит от причала,
    Тот же ад пирует на земле...

                                                                          1983

     

     

    А-ля декаданс

    Чудный вечер. Сумерки синие,
    Звезд развратных светолучение,
    Замирают скверные линии
    В отдалении, в отдалении.

    За виденьем летит видение,
    Золотистой грезопустынею,
    Вдруг блестящее оперение,
    Вдалеке я узрел павлиние.

    Было что-то нежное, женское,
    Нечто милое, что-то дамское,
    Что-то острое, декадентское,
    (Или, может быть, декаданское?).

    Ах, играло в кубках шампанское,
    Пианино бренчало венское,
    Было что-то здесь декаданское,
    (Я хотел сказать - декадентское!).

    Но за красками ярко-чудными,
    За прекрасно-ясным свечением,
    Я увидел сферы безлюдные,
    Гадкий призрак высшего Гения.

    Но сплетались слова рифмованно,
    В декаданса рифмы закованы,
    Были рифмы давно не новыми,
    Пели скрипки скованно, скованно.

    Господа! Я отвлекся?! Полноте!
    Пригласить, мадам, не позволите?
    Лучше танго "Цыган" исполните,
    Да не смейте фальшивить, сволочи!

    Ах, налейте пива богемского!
    Дайте запах лотоса гангского!
    Дайте, сволочи, декадентского!!!
    Дайте, сволочи, декаданского!!!!!!

                                                                          1984

     

     

    ***

                                                      Ю.Шилову

    Небо с проседью, осень серая,
    Облака плывут вдалеке,
    Я хотел писать: "Боже, верую!"
    Ручка что-то дрожит в руке.

    То ли плачут так сны осенние,
    То ль деревья в дождливой мгле.
    Небо серое, дождик сеется,
    Лист намокший летит к земле.

    Призадуматься да прислушаться...
    Капель серых мешает стук.
    Что же душишь ты мою душу-то?
    Ах ты, сукин сын, милый друг!

    Город каменный дождик вымерзил,
    Душу вымучил, мысли - вон.
    Гой-еси, проспект ты Владимирский,
    Гой-еси, родимый Сайгон!

    Мразь питейная, окаянная
    Матерится в табачный смак -
    Эх, Литейная, ох, Стремянная,
    Мне бы тросточку - да в кабак!..

    Где же взять ее, эту тросточку,
    Подскажи ты мне, милый друг?
    Боже, смилуйся!.. Только Господу -
    Недосуг, видать, недосуг...

                                                                          1984

     

     

    В Новой Голландии

    Блестит торжественной зеркальностью
    В лучах безжизненных река.
    И слог ненужной музыкальностью
    Смущает ухо дурака.

    Иду по выцветшему городу,
    Спугнув задумавшийся дух.
    А осень чешет году бороду
    И осыпает снежный пух.

    Ах, фонари, хоть вы не меркните -
    И так тут страшно и темно,
    Не оставляйте в снежной перхоти
    Меня с собою - одного.

    Чего хотите: смерти, славы ли?
    - А ты чего? - Я - ничего...
    Зачем тебя друзья оставили
    В муть этой ночи - одного?

    Что делать? Спиться ли, повеситься?
    А, может быть, меня уж нет?..
    И вьюги снеговые бесятся,
    Минутами засыпав след.

    Быть может, прошлое останется?..
    - Смотри в зеленую тетрадь...
    Вся эта ложь зовется памятью.
    - Да мне-то, в сущности, плевать...

    И мысли сумрачные скомканы -
    На перекрестке двух дорог
    Стою, опутан Незнакомками -
    То человек, то Бог, то Блок.

    Опутан масками и лицами -
    Куда идти и как шагнуть?
    И полночь снеговыми птицами
    Гоняет облачную муть.

    И все - от Бога... Да от Бога ли?
    И в снегопад последних дней
    Я ухожу своей дорогою,
    А жизнь - дорогою своей...

                                                                          1984

     

     

    Другу

                                               СПб

    Сквозь огромные окна
    Замерзших озер
    Бьет твой умерший взгляд,
    Бьет твой сумрачный взор.
    Улыбаешься геммой,
    Очерчен твой срок,
    И сплелись твои вены
    В терновый венок.

    Ты гранитные губы
    Раздвинул навек -
    То ли воин Гекубы,
    То ли Бог-Человек.
    Спишь в болотной постели,
    Пьешь расплавленный яд,
    Золоченые стрелы
    В твоем сердце блестят.

    И в смертельной гримасе -
    Разрыв твоих губ.
    И слетались Пегасы,
    Как мухи на труп.
    Но в безжизненность строк
    Превращается звук...
    Мой единственный Бог,
    Мой единственный друг...

    Через черную вечность,
    Измучен и слаб,
    Ты глядишь в бесконечность -
    Ее рыцарь и раб.
    И небес хризантемы
    Свились в смертный браслет,
    И последней богемы
    Гаснет траурный свет.

    И засыпанный вьюгой,
    Из безжизненных рук,
    В нимбе лунного круга
    Спит мой Бог, спит мой друг...

                                                                          1984

     

     

    Черная гарь

    За лесами, за горами
            Солнце умерло.
    Рубит лучик топорами
            Вечер - сумерки.

    Только время не мешало б,
            Не бежало бы.
    Сосен иглы, сосен жала
            Шепчут жалобы.

    Что тут? Словно как окошко
            Под корягою.
    В нем лукошко, а в лукошке -
            Волчьи ягоды.

    Ходит месяц по-над лесом,
            Над долиною.
    Воет леший, свищет песню
            Журавлиную.

    Ходят призраки неведомыми
            Тропами.
    Кто-то склизкий шепчет близко
            Тихим шепотом.

    Пролетели тени-белы
            В даль ли, рядом ли?
    То ли ели, то ли стрелы
            Над Непрядвами.

    То ли духи, то ли эльфы
            Стяг с уродцами
    Поднимают над болотцами,
            Колодцами.

    Муть виденья - черной тенью
            За туманами,
    Все забвеньем, сновиденьем
            Да дурманами.

    Как из яви сток с дороги -
            - Да из яви ли?
    Полузмеи, полубоги,
            Полудьяволы.

    И плывет луна тропою
            Еле зримою -
    Все под хвоей, сон-травою,
            Под малиною.

    Слово - канет в ели, в сосны,
            В глубь болотную,
    Глядь в пригоршне - вволю зелья
            Приворотного...

                                                                          1984

     

     

    Декабрь

    За ослепшим окном - снежный нимб, белый свет
    Ослепительно-бледного бога -
    То ли людям в лицо бьет последний рассвет,
    То ли Вечность стоит у порога.

    Пролетают упряжки прозрачных теней
    В паутину промерзших проспектов,
    И выходит из савана снежных саней
    Обезглавленный юноша Гектор.

    Город спит, но он видит сквозь стекла свои,
    Как под облачно-серой вуалью
    Обозначились кольца огромной змеи
    Закаленной чешуйчатой сталью.

    И за черным туманом полночных застав
    Слышен скрежет зловеще-железный -
    Город сжал в своих кольцах огромный удав
    И занес над безбрежною бездной.

    Только миг - и сверкнет ослепительный свет,
    И швырнет в океан небосвода,
    Где сияет последний, священный рассвет
    С Неразгаданной Тайной у входа.

                                                                          1984

     

     

    Месопотамская низменная народная песня

                                                            Ю.Ш.

    Я хожу по Месопота-мии,
            с манией, с манией.
    Говорят, хорошее в Да-нии
            мясо-пи-тание...

    А навстречу мне - хмурый окорок,
            окорок, окорок,
    Так похож на Виктора Бокова.
            Грустно так, плохо так...

    Вспоминаю я сквозь агонии -
            -онии, -онии,
    Петербургские филармонии,
            оныи, оныи.

    Окруженные меломанами,
            мэнами, дамами.
    Там эстетствуют Франко Маннино,
            Маннино, Маннино...

    А салоны кишат гурманами,
            дышат дурманами,
    Огурманены графоманами,
            графами, манами...

    А какие творят мистерии,
            экзо-истерии
    Петербургские кафетерии
            имени Берии!..

    С наслаждением пошлю их в баню я,
            в баню я, в баню я!
    Говорят, так делают в Дании,
            в Дании, в Дании...

    А какое, слыхал я, в Дании
            мясо-пи-тание!!!
    Я хожу по Месопотамии,
            У меня - МА-НИ-Я!..

                                                                          1984

     

     

    Размышления в форме дактиля

    Я сегодня, безусловно, счастлив.
    На столе бутылка и Дрюон.
    Я, блюдя закон советской власти,
    Ими крайне одухотворен.

    Под столом сквозняк тетради веет.
    В них - балдеж мистических затей.
    Это мило лишь в контексте Мея,
    Хоть пиши и вовсе не умея -
    Э... о Мее? Ней... э... Мей... о... Мей!

    В светлых мыслях - стих, сугубо личный.
    И я мыслю, ручку теребя:
    А не слишком это бальмонтично -
    Написать про самого себя?

    Скромность, такт - поразводили бестий.
    Для других - пожалуйте елей.
    Ну а авто-стих - тут не до лести,
    На себя, изволь, помои лей.

    Ну да ладно! Поразмыслил! Хватит!
    Что есть счастье? Думаю - покой.
    Как трамвай, неторопливый дактиль
    Потечет размеренной строкой.

    Милый дактиль, медленное слово,
    В ожерелье музыкальных строф.
    О, какой подлец, какая сволочь
    Слог твой запихала в "Ночь веков"?!

    Что за мразь в твоем плескалась лоне,
    Загрязняя твой прохладный ил?!
    Юный маг в пурпуровом хитоне
    Что-то экстрасенсно говорил...

    Ох, давно бы, кажется, мне надо б
    Этот гумилевый сологуб
    Поместить на дыбу, или на дуб -
    На большой патриархальный дуб.

    Чтоб вокруг соловушки порхали,
    Маковки златые зацвели,
    Что бы расцвело патриархалье
    В рубежах отеческой земли.

    Чтобы ежедневная молебень,
    А на пасху - хлеб да крестный ход,
    Как нам завещал великий... Гегель
    И еще какой-то идиот.

    Только жаль - виденья беспокоят,
    Смерзся мозг в кисломолочный лед.
    Все хотят чего-то, что-то строят
    И к чему-то движутся вперед.

    Ну да ладно! Хватит размышлений!
    Желчность в подсознаньи затая,
    Сознаю, что я не только гений...
    Впрочем, может, заблуждаюсь я?

    Я ведь иногда скажу и матом,
    Хоть не знаю - кто такой Пилат.
    (Можно ль отнести к словесным латам
    Наш родной, отечественный мат?)

    Но довольно желтеньких риторик!
    Есть в душе весьма приятный слой -
    Там кипит коктейлевое море
    И дымит изнеженный покой.

    Там читают речи без экстаза
    Сонм сомнамбул, снобов, бл...й, булл...
    Там в янтарной влаге унитаза
    Я тонул под вопли "Караул!"

                                                                          1985

     

     

    Поздняя Ева

    Королева сегодня в трауре -
    Короля отправляют в Тауэр.
    В эстетическо-мрачном раздумье
    Захандрил королевский двор.
    Зарыдали сверхугрожающе,
    Человечески-унижающе,
    Закадили эксудушающе
    Лам-фиольи "Пари дель фьор".

    В ярко-черной карете с вензелем
    Короля провезли над Темзою,
    Где взять нового? Нет лицензии...
    От рыдания осовев,
    Упиваясь винами славными,
    Причитает: король-то славный был,
    Только жаль - теперь обезглавленный,
    Обезъявленный, обезъев...

    Что тут делать? Увы, не знаю я.
    Почитать ли что ли Поздняева?
    Тут и фабула непознаема -
    Обеленная объелей...
    И ленивые мысли носятся -
    Мол, Поздняев, он - Ева поздняя.
    И закусываю лососинкой
    Отбивные из кобелей.

    Через год мне идти в солдатчину,
    Восемьсотого года Гатчину.
    Господа, мы удвоим складчину
    И отметим последний год.
    Посетим заведенья злачные,
    Где цыплята кричат табачные,
    И наполним стихами мрачными
    Сорок восемь листов пустот.

    P.S. Извините за слог реликтовый,
           Я и сам изнемог к постскриптуму
           Все же к слогу бальмонто-нибкому
           Я имею обширный склон.
           Каждый день, несмотря на занятость,
           Если мучит галюцианистость,
           Я глотаю калий-цианистость
           И впадаю то в стих, то в сон.

                                                                          1985

     

     

    Гололедица

    Небо сводится звездными кладами,
    Небосводными странными спадами,
    Излучая лучами лучения,
    Облучения и отлучения.

    Снег за окнами вертится локонами
    Оплетаем промерзшими стеклами.
    Дамы дамятся, леди же ледятся -
    Гололедица, сэр, гололедица.

    Город - тень под гранитными латами,
    Что ни день по каналам распятая,
    Утонувшая в прорубях льдинистых,

    Голубиных, гранитовых, глинистых.

    Вьются вьюги хвостами рыбьими -
    Ледоглыбие, сэр, ледоглыбие.

    Я ступаю по мертвенно-хладному,
    Выдыхаю и кутаюсь ладаном
    Пред гранено-хрустальными храмами
    С утепленными на зиму рамами.

    Как люблю я с печальною миною
    Наблюдать за гореньем каминовым,
    За беленых пелен опылением
    Опаленных полен воспалением.

    Искры светятся, вертятся, бесятся... -
    Глухолетица, сэр, глухолетица!..

                                                                          1985

     

     

    ***

    Небо светится янтарем.
    Ходит дедушка с фонарем.
    Лунным светом занесена,
    Осыпается бузина.
    Веет будущим ветер с крыш...
    Спи, Иудушка,
    Спи, малыш.

    С паутинкою паучок
    Опускается на плечо.
    В клетках-веточках -
    Птицам петь.
    Это сеточка
    Или сеть,
    Отражаясь, в окне блестит?..
    Спит Иудушка,
    Крепко спит.

    Только дернулся он, когда
    Из яслей поднялась Беда.
    На мгновенье в сплетенье бед
    Брошен временем Назарет.
    За мгновенье придут враги.
    Но бегут по стеклу круги...
    Не добудишься
    Сквозь века.
    Спи, Иудушка,
    Спи пока...

                                                                          1985

     

     

    Современность

    Черный парус в морях эллинических
    Из Пирея летит... Ах, Эгея!
    Прыгнул в море Эрей монархический,
    В результате пошла ахинея...

    Над бассейном морей нет рассеянья,
    Не рассеялось горе Тесея.
    Сей Тесей сто сетей порассеивал,
    И запуталась где-то Рассея...

    В триста лет - остальные потеряны -
    Белый дым над морями, а это -
    Уплывают прозрачные эллины
    От старинной гробницы Аэта.

    Ледники оплели побережье,
    Снег наносят полярные совы.
    Мономахова шаль не удержится,
    И венок не согреет лавровый...

    Вены рек зарастали осокою,
    И ресниц вулканических ели.
    Но слетели небесные соколы
    И огромную шляпу надели.

    Царь прошляпил совсем по-шаляпински,
    И, конечно, надули красавца:
    Новый город назвали Желябинском,
    Тоже мне, откопали мерзавца...

    Ходят гении с постными минами,
    Ищут повод для распространений.
    СПб - вперемешку с руинами,
    На скамеечке корчится гений.

    Шепчет время усталыми Парками:
    - Землю жри, помогает немного...
    Да земля пересолена Марковым.
    Сукин сын, не боится он Бога!

                                                                          1985

     


    Всю книгу Тимофея Животовского "Тихий омут" можно взять здесь (zip-архив, 81,7 Кбайт).

     

     

     

     

     текущее
     антресоли
     присутственное место
     личное дело
     однополчане
     официоз
     челобитная

     

     
         текущее |  антресоли |  личное дело |  однополчане |  официоз
     присутственное место |  челобитная