Альманах "Присутствие"
 Альманах акбар!
№  4  (14)
от 22.12.2000        до 22.03.2001

 

 

 

          Всеволод Зельченко

          ШУБА

           Д р а м а   в   т р е х   с ц е н а х

          (Alegro/Andante/Alegro con brio)

          (Из бумаг покойного Аристарха Антоновича Каманина)

 

Не вздумай по небу кататься на ослах.
Граф Хвостов

          Предуведомление издателя

             О происхождении, жизни и творчестве Аристарха Антоновича Каманина, автора предлагаемой читателю "Шубы", не сохранилось никаких сколько-нибудь достоверных сведений. Известно лишь, что этот скромный петербургский поэт, от рождения горбун, снимал две маленькие комнатки под крышей дома по Литейному прошпекту, 10, служа переписчиком в ближайшем учреждении, что у моста; дело свое правил неукоснительно, там и скончался - от сильного сердцебиения. При недавнем пожаре десятого нумера архив Аристарха Антоновича, уже несколько тронутый огнем, был обнаружен и спасен. В целости остались лишь рукописи "Шубы" и несколько разрозненных стихотворений.
             Образ жизни и привычки А. А. Каманина также покрыты пеленою забвения. Впрочем, в анонимных мемуарах одного из сослуживцев Аристарха Антоновича имеется живой рассказ о том, сколь часто прибегали на чердак к старому поэту ушибленные и обиженные хозяйские дети. Обычно А.А. лично воскладывал руку на головку потерпевшего, утирал слезы и ласково говорил:
             - Не стоит плакать, мой друг, лучше я расскажу тебе сказку о тигре, глупом тигре, который так много думал, что в конце концов похудел, и все звали его Шлагбаумом.

 

Д Е Й С Т В У Ю Щ И Е   Л И Ц А

Г-н  Ч и с т я к о в,  лет возле 30, блестящий барин.
Г-н  Б е л ь в е д е р с к и й  } без возраста.
Г-н  М а к а к и н                  }
Г-н  И в а н о в,  заезжий иностранец, 43 лет, иллюзионист.
П о с е т и т е л и   с а л о н а,   с л у г и   и   т. п.

Действие происходит в Петербург в 1..7 (в рукописи неразборчиво) году.

 

СЦЕНА ПЕРВАЯ

(Бельведерский один.)

1

Б е л ь в е д е р с к и й

Я ненавижу Чистякова -
От буквы "Ч" до буквы "В".
Покаты лоб да взгляд слепого,
Присущий рыбе и сове,
Его змеиную повадку
И ярко-красную подкладку
Тяжелой шубы в сто рублей
Из енисейских соболей.
Его нечесанные баки,
Его улыбку мертвеца
И выражение лица,
Как у задумчивой собаки.
Мне ненавистен Чистяков
От бороды и до шнурков.

2

Когда, стремителен и гулок,
Он мчит по городу в возке,
Я прячусь в дальний переулок
В смятеньи, страхе и тоске.
Когда же первым из последних
Он появляется в передних
Вельмож, посланников и дам,
И, шубу на руки рабам
Откинув, движется к гостиной,
Отменно важен, как авгур,
В зубах зажавши каламбур,
Давно покрытый паутиной, -
Я становлюсь свиреп и груб
И молча зуб точу о зуб.

3

Как он сморкается в три пальца,
В гостиных благородных дам,
Изображая постояльца, -
Едва ль словами передам.
Где суд небес, где божья кара?
Все! К черту! Пистолетов пара,
Две пули - больше ничего -
Вдруг! Разрешат! Судьбу! Его!

(Появляется Макакин.)

М а к а к и н  (входя)

Опять один, опять суров,
Лицом ужасен, сердцем злобен...

Б е л ь в е д е р с к и й

Прибавь - Юпитеру подобен -
И будет мой портрет готов.

М а к а к и н

В чем дело?

Б е л ь в е д е р с к и й

                        Пара пустяков -
Мне ненавистен Чистяков.

4

Ч и с т я к о в

Который именно?

Б е л ь в е д е р с к и й

                               Все сразу -
От сотворенья весь их род,
Пошли Господь ему заразу.
А пуще всех, должно быть, тот,
Кто вознесен молвой двуликой
От Малой Невки до Великой,
Кому хвала, кому венок
И мир, растоптанный, у ног.
И громогласие парада,
И перезвон на сто персон,
Его суждение - закон,
Его внимание - награда;
Всю ночь, храня его уют,
Макаки пляшут и поют.

М а к а к и н   (обиженно)

Что мы, исправные служаки
Еще в царицины года,
Свой род считаем от макаки, -
В том не замечу я стыда.
С тобой, мон шер, и спор не в радость -
Уж как-нибудь, да скажешь гадость.

Б е л ь в е д е р с к и й

Постой - ведь я не о тебе!
Я утерял здоровье духа,
Я сух и сморщен, аки боб!
Вот-вот отправлю пулю в лоб
Или публично взрежу брюхо!
Друзья поймут из дневников -
Всему причиной Чистяков!

6

М а к а к и н   (ему надоело)

Да что с тобой! Ведь он невинен,
Как новорожденный бутуз
(Пока что не оскарлатинен,
Не кривоног, не косопуз,
Не зацелован, не облизан,
На узы дружбы не нанизан,
Поет заздравную весне
И улыбается во сне)!
Сергей Петрович всем угоден,
В беседе ценен за двоих...

Б е л ь в е д е р с к и й

Лакей! Болтун!

М а к а к и н

                          Да и жених -
Наследник, и чистопороден,
И все столичные mamans
Не прочь залезть к нему в карман.

7

Б е л ь в е д е р с к и й   (кричит)

Я буду жечь сердца глаголом
И выжимать из глаз слезу!
Все распродам - и полуголым
Уйду в леса пасти козу!
Я ненавижу Чистякова -
Святого, грешного, любого!
Во сне, в еде, Бог знает где,
Без бороды и в бороде,
В заботах жизни, царской службы -
(Я ненавижу, ненави...)
И в сладких таинствах любви,
И на пирах разгульной дружбы...

М а к а к и н

Чего ж ты хочешь?

Б е л ь в е д е р с к и й

                                   Одного -
Избавить землю от него.

8

М а к а к и н

Что ж тут поделать? Есть совет, но...
Кто там за дверью? Помолчим.
Пиши донос.  (шепотом) Скажу секретно -
Мой старший кум есть младший чин
При господине генерале;
Сейчас в фаворе и едва ли
Придать откажет делу ход.
А там и черт не разберет -
Сажают нынче без разбору.

Б е л ь в е д е р с к и й   (плаксиво)

Ага! А завтра каждый пес
Уже узнает, кто донес!
Вот, верно, будет разговору
Великосветским дуракам!
Еще схлопочешь по щекам!

9

М а к а к и н

Ну что ж! Тогда - твоя забота,
Прости, но нынче тороплюсь.
Встает и идет к дверям.

Б е л ь в е д е р с к и й

И то, Иван, открой ворота,
А я, пожалуй  (зевает),  удавлюсь.
В сердцах собою не владея...

Начиная с этого момента, действие развивается в двух вариантах; читатель волен выбирать себе любой по вкусу.

---------------------------------------------------------------------------------------

...И покачаюсь, холодея.

Макакин выходит, но в дверях
сталкивается со слугой,
несущим огромный траурный венок.

Б.

Кто там? Я жив!

С л у г а

Примите в дар.
Сегодня в семь хватил удар...

Б. и М.   (хором)

Кого?

С л у г а

Покойник знатный барин -
Сам Чистяков.

Б. и М.

Выходит, он
В гробу?

С л у г а

На Невском общий стон,
В столице траур. Г-н Булгарин
Послал венок и с ним предлог,
Чтоб вы черкнули некролог.

10

Б е л ь в е д е р с к и й
(выходит на авансцену
и декламирует некролог,
щелкая пальцами и приплясывая.)

Не мысля гордый свет забавить,
Вниманье дружбы возлюбя,
Хотел бы я себе представить,
Как жадный бес скрутил тебя.
Перед померкшими домами
Вдоль сонной улицы рядами
Стояли нижние чины,
А эта груда ветчины,
Костей, мозгов, чиновной спеси,
Неведомой вонючей смеси,
Валялась, испуская храп,
И извивалась, как полип.
Телега, гроб и дом казенный...
Паду ли я, стрелой пронзенный,
Иль мимо пролетит она -
Теперь плевать! Еще вина!
Цыган! Шампанского! Шарманку!
Шоссе! Шофера! Шоколад!

.............................

Водевиль. Все поют, танцуют,
подбрасывая в воздухе венок.
Слуга кувыркается через голову,
Макакин делает фокусы,
Бельведерский предcтавляет
живые картины.

В разгаре веселья появляется 
Неистовый Виссарион
и ругает автора
за нерасторопность
и глагольные рифмы.

 

К О Н Е Ц

 

М.

Ты что? Прости! Постой... Идея!
Вот это да! Как ноша с плеч!

Б.

Убить, ограбить, подстеречь,
Вспороть живот?

М.

К чему так грубо?
Ведь можно не марая рук...

Б.

Неужто?

М.

Помнится, мой друг,
Что у него имелась шуба...

Рисунок Михаила Едомского

Б.

У Чистякова? Как же, есть,
Чтоб ей пропасть или облезть.

10

М.

Молчи и слушай. В "Красной Нови",
А может, в "Биржевых вестях"
Читал ли ты об Иванове -
О парижанине в гостях?

Б.

У князь Петра во время виста
Видал я ил-лю-зи-о-ниста.
Не он ли?

М.

Он, и в этом суть.
Он поразил тебя?

Б.

Ничуть.
Все эти старые уловки -
Платки да стаи голубей,
Шары да блестки - хоть убей
Не стоят божией коровки.
А впрочем, будь он Калиостр,
Что нам с того? .....

(Автор затрудняется придумать рифму на "Калиостр" и потому проставляет точки, тем более что так больше похоже на Пушкина, но не успевает остановиться и пропускает еще три строфы.)

11

.............................
.............................
.............................
.............................
.............................
.............................
.............................
.............................
.............................
.............................
.............................
.............................
.............................
.............................

12

.............................
.............................
.............................
.............................
.............................
.............................
.............................
.............................
.............................
.............................
.............................
.............................
.............................
.............................

13

.............................
.............................
.............................
.............................
.............................
.............................
.............................
.............................
.............................
.............................
.............................
.............................
.............................
.............................

14

М а к а к и н   (как ни в чем ни бывало продолжает объяснять свой план)

Во вторник будем мы в салоне.
Учен, в очках и в парике,
Самодовольный Панталоне
Пойдет вещать о мужике,
Об учрежденьи заведений,
О толкованьи сновидений,
Овсе, навозе, кучерах,
Литературных вечерах
И что за родину на плахе
Готов сложить (а было б что),
Затеют фанты и лото,
И из углов польются ахи -
Ты ж под предлогом mal de coeur
Исчезнешь - будто бы на двор.

15

В хозяйской спальне за камином
Найдешь ларец. Два-три ножа
И перстенек с аквамарином
Возьмешь.

Б е л ь в е д е р с к и й   (поражен)

                      Ты хочешь грабежа?

----------------------------------------------------------------------------------

Перо упадает из рук автора. Он мог бы, разумеется, выдумать весьма душещипательную историю о том, как остаток первой сцены, полный чистой поэзии и неповторимых метафор, был украден некими разбойниками или погиб при извержении вулкана. Конечно, было б это смело, но увы! Разведя руками, вынужден он признаться - эти несколько страниц, испещренные корявыми значками, просто-напросто изглоданы чердачной мышью. Посему прошу нижайшего извинения и остаток интриги излагаю презренной прозой.

Итак: Макакин подговаривает Бельведерского украсть столовое серебро и драгоценности и все это передать фокуснику Иванову, который тоже вступит в заговор; последний же, поймав Чистякова где-нибудь в безлюдном месте, отвлечет того разговором, а сам, пользуясь небывалой ловкостью рук, зашьет краденое в подкладку шубы.
Затем, все в том же салоне, - Бельведерский в роли разоблачителя. Приносят нож и вспарывают подкладку - улики налицо, Чистяков пойман с поличным, бит кнутом и сослан в Сибирь. Высший свет опозорен, Бельведерский - на коне. Изложив сие, Макакин удаляется, оставив приятеля в состоянии крайнего возбуждения. Вам хочется стихов? Извольте: вот последняя реплика злополучной сцены; ее произносит радостный
 Б е л ь в е д е р с к и й,  скача на одной ноге:

Ля-ля-ля-ля-ля-ля-ля-ля-
Ля-ля-ля-ля-ля-ля-ля!

(Конец первой сцены)

 

Интермедия

Д е р е в я н н а я   к у к л а
(короткое платьице, шляпка, костюм дуры; нарумяненные щеки; поет)

Спи, собака, спи, змея,
Спи, летучая свинья.
Спи, татарин, спи, еврей,
Утро вечера хитрей.

Д е р е в я н н ы й   к у к л
(негр в костюме арлекина; страшен, с костылем; поет)

Под окнам гуляют стражи,
Сохраняя в мире целость.
Перед сном на случай кражи
Прячь в стакан вставную челюсть.

 

СЦЕНА ВТОРАЯ

            Вячеславу Абрамовичу Лейкину

Рисунок Михаила Едомского

Ночь. Улица. Фонарь. Глухой переулок где-нибудь на окраине Санкт--Петербурга. Дома пусты и заброшены, окна темны. Жутко.
Внезапно с праздничным грохотом подкатывает возок, лязгает дверцей и выпускает в круг расплывчатого фонарного света веселого Чистякова в распахнутой шубе и с бутылкой шампанского в руке. Он, видимо, несколько пьян - что-то договаривает по французски, целует протянутую из открытой дверцы возка женскую руку, и - возок с грохотом откатывает. В наступившей тишине
  Ч и с т я к о в   пристально осматривается, улыбка сходит с его лица. Сделав несколько шагов к авансцене, говорит:

1

Блажен, кто правил сотней правил
И от бессилья занемог,
Рукоплескать себе заставил,
А чуда выдумать не мог.
Ему - очкастая наука,
Добропорядочная скука...
А может, лучше - хохот, ночь,
И камень вслед, и топот прочь?
Что ж, выбирай: любовь, коварство,
Смеяться или забавлять,
Рога украдкой поправлять,
И яд глушить, и пить лекарство,
И дергать ручку "на себя"...
Когда же черт возьмет тебя,

2

Уйти, свиные отбивные
Залив потоком новостей...

(Оглядывается.)

Дома заброшены. Иные
Хранят следы ночных гостей.
Откуда здесь так много неба?
Читатель жаждет рифмы "хлеба",
И жаждет, видимо, не зря,
Но в черной пасти декабря
Исчезли цезари и бруты,
И черный ворон с криком "кар"
Летит туда, где пал Икар,
Уже ушли обэриуты
Шеренгой тонкою в не быть,
И Ариадна режет нить.

3

Сойдя с промасленных полотен,
Перемножаясь в зеркалах,
От фонарей и подворотен
Шуты проскачут на козлах,
И стук копыт на Миллионной,
Дремотным ветром повторенный
И отраженный от углов,
Прольется эхом куполов,
Наполнит тюрьмы, ямы, дыры,
Ночной допрос и пышный бал,
Где кружит девку генерал,
А по углам цветут мундиры
И где луна, как скорбный прыщ,
Встает над миром пепелищ.

4

И вновь - покой. Стерильных коек
Мертвецкой? Тонкожалый шприц?
А может, тот покой, о коем
Вопит со сцены гадский(*) принц, -
Уснуть и видеть сквозь ресницы
И вдруг понять, что все не снится,
А, притворясь смешным концом,
Вокруг свивается кольцом.
(Ведь в самых страшных снах, бывало,
Имелся выверенный путь -
Себя украдкой ущипнуть
И вдруг понять, что покрывало
Сползло, что душно, левый бок,
И в небесах надежен Бог).

(*) Здесь очевидная ошибка, следует - "датский" (Прим. издателя)

5

Увы! Не вы ли гнули выи,
Умы! Не вы ли выли "Vive"?
"Пускай мы лучше будем Вии,
Камнями веки придавив,
Пускай мы станем твари в яме,
Избавь же нас от вещей яви,
Избавь же нас от страшных снов!"

Шорох во тьме (Испуганно).

Но кто там, кто там?

И в а н о в   (Выступая из тьмы)

                                       Иванов.

Рисунок Михаила Едомского

Он выглядит странно: лет возле сорока, на лоснящемся фраке цветная заплата; трость с песьей головой; тараканьи усы; щелкает пальцами, делая карточный фокус, и продолжает представляться как ни в чем не бывало.

Презревший труд и постоянство,
Забывший имя и родство,
В Париже бит за воровство,
В России принят за жеманство.
Не вы ль в салоне князь Петра
Рукоплескали мне вчера?

6

Загнав четыре фрачных пары
От Монпарнаса до Москвы,
Нашел, что предрассудки стары,
Да и дома не столь новы.
Простясь с мечтой о полумире,
Явился в Северной Пальмире,
Где дует западный сквозняк
(Окно в Европу, как-никак)
Успехи суть легки и кратки -
Имея чистые глаза,
Достал бубнового туза
Из потрошеной куропатки -
И вознесен до облаков.
Черед пред вами.

Ч и с т я к о в   (кланяясь насмешливо)

                                   Чистяков.

7

Вкусивший меда и елея,
Везде урвавший первый приз,
Рожден под знаком Водолея
В Десятилетье Дохлых Крыс.
Крещен попом. Воспитан бабкой,
Ее болонкой и арапкой.
Довольно, кажется?

И в а н о в    (спокойно)

                                     И то.

(Продолжает за Чистякова.)

Великосветское лото,
Зима, снежки, огонь в камине,
Ангина, корь, из носа кровь,
Потом - нелепая любовь
К соседской Лизе-и-Полине,
Платки, парение духов
И сто затверженных стихов.

8

Извольте дальше? Продолжаю:
Дожив без горя и трудов
До срока сбора урожая
И вызревания плодов
И преломив один для пробы,
Нашли, что все полно хворобы,
Срубили сад, прервали бег
И стали - лишний человек -
Онегин!

Ч и с т я к о в

                Что вам здесь...

И в а н о в

                                        Печорин!

Ч и с т я к о в

Не понимаю...

И в а н о в

                            Чайльд Гарольд!
И те, кто укрощали вольт
Или растили лес из зерен
И не сносили головы,
Вам это скажут. Но увы, -

9

Они, которые вводили
Одни во смех, других во грех,
Давно ушли и скрыли в гнили
Свое уменье жить за всех.
Кто вор, кто раб, кто бедный Йорик...
А уж потом седой историк
Раздаст счастливые концы,
Как в детский праздник бубенцы.
И вот один, безвестный конюх,
Затоптан важным седоком,
Другой погиб перед полком
С горячим знаменем в ладонях,
Тому - костер за свет идей,
А этот - жалкий лицедей.

10

Они, объехавшие время,
И знать не знали, что вослед
В дорогу выйдет ваше племя -
Шампанского и эполет.
Его герои пахнут вишней,
И каждый третий - лишний, лишний,
Ни сам себе, ни вам, ни им -
Пустой привесок к тем двоим.
Поручик бредит Сен-Симоном,
Россией и спасеньем душ;
Редактор врет;
Рогатый муж
Следит за честью и законом.
Театр уж полон, и в упор
Герой расстреливает хор.

11

Что ж остальные? Каждый занят -
Строчат доносы, правят бал,
Один словчит, другой обманет,
Седьмой стреляет наповал,
Сдают посуды, бочки катят,
Едят и пьют, долгов не платят,
Далече грянуло ура,
И завтра то же, что вчера

(Внезапно замолкает; после паузы другим голосом)

Ну, что теперь? Гоните, бейте,
Берите все, но правоты
Вам не отнять!

Ч и с т я к о в   (медленно)

                         Так это ты
У князь Петра играл на флейте
И делал фокусы?

И в а н о в

                                Готов
Сознаться.

Ч и с т я к о в

                        Держит он шутов

12

Изрядных. Где я? Кем я мечен?
Пижон с осанкой муравья
За сорок лет ни мозг, ни печень
Не утрудил - и прав. А я?
Отрядом книг навьючил полку,
На стол поставил перепелку,
А все идет из-под пера
Одно - ура, мой друг, ура!
Но лишний...лишний... Это слово
Я на скрижалях начерчу!

И в а н о в

Я вас предостеречь хочу,
Судите здраво...

Ч и с т я к о в

                            Да, здорово
И трезво, аки сыч на пне.
Оставь; послушай обо мне.

13

Придет ли час моей свободы?
Его не в силах оттянуть,
Брожу над морем, жду погоды,
Во всем отыскиваю суть,
С тоской о чувстве утоленном
Привычно вдохновляюсь кленом,
Зеленым дубом и котом
(златая цепь на горле том,
В зубах серебряный подсвечник,
Глаза залеплены слюной,
За бронированной спиной
Стоят советчик и разведчик,
И знают все от А до Я,
Et cetera. Покуда я,

14

Доверясь Ньютону и Фрейду,
Ращу в желудке белый гриб,
Уже пророк под бас и флейту
Поет быстрейшую из рыб,
В оправе спален и салонов
Увял развешанный Филонов,
Ни страшных снов, ни мертвых зон,
И миром властвует Резон.
И летчик Руст, и папа римский
Владеют местом на пиру,
Лишь я один не взят в игру -
Незваный гость, татарин крымский,
И, оставаясь в стороне,
Теку слюной: а я, а мне?

15

И в а н о в

А та наука, та морока,
Которую воспел Назон,
За что без имени и срока
Исчез в одной из дальних зон?
Кому все возрасты покорны?

Ч и с т я к о в

Ее носители проворны
И увядают в тридцать лет
От многоразовых побед.
Как видишь, ни любовь, ни слава -
Нелепый перечень обид -
Здесь зацелован, там побит,
И даже рифмы нет.

И в а н о в

                                      Забава.

Ч и с т я к о в

Отрава.

И в а н о в

                    Право.

Ч и с т я к о в

                                      Все права -
На спецпаек и на дрова.

16

Набор цитат и казуистик,
Пучок рождественских шутих...

И в а н о в

И под конец - лавровый листик.

Ч и с т я к о в

Молчи... Я сочиняю стих.

      (Стих Чистякова)

Как будто в бурях есть покой!..
А он, мятежный, просит бури -
Над ним луч солнца золотой,
Под ним струя светлей лазури,

Он не от счастия бежит,
Увы! И счастия не ищет...
А мачта гнется и скрипит,
Играют волны, ветер свищет.

Что кинул он в краю родном?
Что ищет он в стране далекой?
В тумане моря голубом
Белеет парус одинокий.

17

И в а н о в   (внезапно заискивающим голосом).

Позвольте, что на вас за шуба?
Простите, если говорю
Невыразительно и грубо,
Но... Можно посмотреть?

Ч и с т я к о в   (пожимая плечами)

                                               Дарю.
И в а н о в   (пакостно хихикая)
Ах нет, как можно, право слово...
Одну минуту... Взгляд портного...

(Утаскивает шубу в темный угол и там копошится с нею)

Какой покрой... Какой карман...

Ч и с т я к о в

Какой томительный роман!

(Конец второй сцены)

 

Интермедия

Д е р е в я н н а я   к у к л а

Дили-дили-дили-дон,
В небе жирный Купидон,
К нам из Финского пруда
Вышла черная вода.

Д е р е в я н н ы й   к у к л

У дверей уснул сиротка,
До звонка не доставая.
Полуюная красотка
Кажет пятку из трамвая.

 

СЦЕНА ТРЕТЬЯ

Салон

1

Разговоры в салоне

- Макакин, передайте масло.
- Я повторяю, господа:
Святое пламя не угасло,
Святое древо ждет плода!
(- Кто этот нытик?
- Старый критик,
Политик, врун и паралитик -
Пять тысяч душ и геморрой.)
- Я повторяю: жив герой!
Силен и голосом и брюхом,
Пятипудовым кулаком,
Иван-дурацким колпаком
И, безусловно, русским духом,
Он ищет часа своего!
- А вы-то видели его?

2

Пока толпа славянофилов
Готовит праздничный обед,
Где гордый внук славян и финнов,
Как это выразил поэт...
- Петровский правнук!
- Нет, арапа.
- Парад... Портрет... Он там, у трапа...
- Ей-богу, стыд! Imaginez:
Сам царь ходил к его жене!
- Отдам коня и две коляски
За веницейское стекло...
- Сто лет, как не был у Дидло,
А тут египетские пляски...
- Вы обознались, он брюнет...
- И от судеб защиты нет.

3

- Такие странные фасоны -
Тут бант, а сзади до земли...
- А все евреи и масоны.
- А все тузы и короли...
- А все муссоны и бореи...
- А все масоны и евреи...
- Какой пассаж... Лесаж... Массаж...
- Видал в Манеже вернисаж.
На полотне о блудном сыне,
Среди погрома и зверья,
Была представлена свинья
Буквально в самой середине!
- Паденье нравов... Ход планет...
- И от судеб защиты нет.

4

Появляется шумный   Б е л ь в е д е р с к и й ,  элегантно перекинув через плечо бесчувственную хозяйку. Общее смятение.

Б е л ь в е д е р с к и й   (он же лорд Байрон)

Прошу вниманья! Пахнет драмой!
Пропал фамильный изумруд
И сорок вилок с монограммой!
Злодей меж нас. Да будет суд.

(Вытягивает указательный перст в сторону Чистякова.)

Смотрите! Он кусает губы,
А между тем в подкладке шубы
Содержит краденое.

Ч и с т я к о в

                                      Ложь!

Х о р   (во главе с корифеем)

Несите нож! Несите нож!

Гости за столом окаменели от ужаса.

Б е л ь в е д е р с к и й   (гостям)

А вы, надменные потомки!
Довольно нынче небылиц!
Не гнуть голов! Не прятать лиц!
Я прозреваю Вас у кромки
Над бездной адова котла!
Гоните черта из угла!

5

Позор! Кому рукоплескали!
Кого молили: "Укажи!" -
Ньютоны и Гектопаскали,
Жрецы, ученые мужи,
Кто с безразличною ухмылкой
В пространстве меж ножом и вилкой
Склонясь к соседкину ушку,
Слагали каждый по стишку.
Искали душу в крокодиле,
Толкли алмаз, курили дурь,
Воспели деву и лазурь,
И вот - позор! Кому кадили
И муж, и старец, и юнец?
Кому готовили венец?

6

Варшавский франт, байбак московский,
Провинциальная nobless,
Плетнев, Чадаев и Сенковский,
Игривый автор модных пьес,
Благообразный академик,
Горбун без имени и денег,
Пейзанки в вышитых платках -
Отныне все в моих руках!
И будет звон! Душа Тряпичкин -
Ничто в сравнении со мной!
Напуган СПИДом и войной
И катастрофами напичкан,
Помрет со смеху Старый Свет
От простаков до приверед!

7

И сто судов, и сто полиций,
И сто подорванных основ -
Все к черту, лишь взмахну десницей -
Свидетель первый - Иванов!

Ч и с т я к о в   (вскакивает, услышав последнее имя).

И он? Вчерашнее проворство -
Ужели ловкое притворство
Болтливой ночью, в декабре?!
Эй, там! Карету мне, каре...

Хочет бежать; его ловят. Слуги приносят нож, вспарывают подкладку - оттуда вылетает птица. Бельведерский остается с распахнутым ртом, обхватив голову руками. Небо за окном между тем такое же синее, как фрак исчезнувшего Иванова.

КОНЕЦ

Рисунок Михаила Едомского

 

Примечание цензора

Ну уж нет, господа! Идеи идеями, а такого в печать пускать никак нельзя. Впрочем, если автор согласится перенести действие в Эфиопию... Не забыть: всем столичным театрам в новый сезон выдать двойную порцию черной краски.

 

П Р И Л О Ж Е Н И Е

(отдельныя стихотворения, уцелевшия в архиве А.А.Каманина)

 

* * *

Зима уже со всех сторон,
С черносмородинным вареньем,
Пугает белым опереньем
Семью помоечных ворон.
Пора заклеивать окно,
Ругать бескрылье и беструбье,
Пора, являя зверолюбье,
В кормушку высыпать пшено,
Пора держаться на ногах,
Увидеть сны о Вифлееме,
И реже думать о поэме,
И чаще думать о долгах.

* * *

Все было так, как было надо, -
И стол, и люди за столом,
И грязно-серая прохлада
За затуманенным стеклом.

Уже и скатерть постелили,
И учинили тишину,
Синицу с неба подманили
К ночлегу, хлебу и пшену.

Все было так, что мнилась милость,
Осталось лишь произнести -
Но шестеренка надломилась,
И птица хрустнула в горсти,

Остатки жалкого былого -
Неясный пыл, невнятный страх -
И пересказанное слово
Уже мертвеет на руках.

* * *

Писать сезонные стихи:
Зимой о снеге, беге, бреге
Замерзшем, Брейгеле, ночлеге
И миске теплой требухи;

Весной о том, что вот душа,
Нездешней свежестью дыша,
Запела голосом ослиным
И потекли ручьи к долинам.

Здесь все известно наперед
И не зазорно, хоть лазурно
И исключительно цензурно,
И календарь опять не врет...

Смиряя прыть презренной прозы,
Глядеть не в книгу, но в окно -
Стоят февральские склерозы,
Болят январские занозы...
Теперь дождаться рифмы "розы".
Допить - и обнажится дно.

1987

 

 

Иллюстрации - Михаил Едомский.