Альманах "Присутствие"
 Альманах акбар!
№  9  (19)
от 22.03.2002        до 22.06.2002

 

 

 

             Владимир Серебренников

             ВЕСЬ  ЭТОТ  БЛЮЗ

 

 

Рисунок Данаса Глодаса  

 

  1. Рассветный воздух зябок, неодет...

  2. Жара такая, что уже пора...

  3. Несвежий хлеб и пиво на обед...

  4. И я молчу, и ты молчишь, и я, — ты...

  5. Как утренний комок белья — едва...

  6. В пустынный дом не то чтобы пчела...

  7. Я все переложил на плечи сна...
  8.  

 

 

 

1

Рассветный воздух зябок, неодет,
и ежится, и рассыпает спички.
День как-то называется — но нет
ни номера, ни слова на табличке

присохшего к стене календаря,
и даже год душа не разглядела.
Бредущая над крышами заря
за трубы затекает то и дело.

И кожа на лице — скорее жесть
спросонья, и глаза — как створки мидий.
Открыв окно — я вижу то, что есть.
Спасибо: то, что есть — меня не видит.

Оглядываюсь, тщусь и все равно
не понимаю — рядом кто-то дышит
или глотнуло воздуха окно,
открытое пятью строками выше.

 

2

Жара такая, что уже пора
настала падать недозрелым сливам.
Дым вдалеке — как тень от топора,
и, кажется, друид идет за пивом,

ботинками втыкаясь в колею.
По окнам растекается замазка
и пластилин. Сюда печаль мою
привез кузнец, должно быть, из Дамаска.

И начинает зренье тьму плодить,
слова и вещи смотрят исподлобья.
Не лучше ли и впрямь — соорудить
такому настроению надгробье:

из сельдерея выложить венок
поверх омлета, и подсыпать перца.
Я голоден, — и если одинок,
то не всерьез и как-то мимо сердца.

 

3

Несвежий хлеб и пиво на обед
спешат сменить опальную картошку.
Разбитый вдребезги велосипед
в тратторию хиляет понемножку.

Над грядками с полудня до шести
танцует пчел разрозненная стая
и в воздухе висит, как взаперти,
ни разу из него не вылетая.

Ты молча куришь, — легкий ветерок,
я полагаю, в направленьи Леты
на неопределенно долгий срок
отлистывает дым от сигареты,

позвякивают медные тазы,
приблудный кот торопится к соседям,
и если не хватает — то грозы,
и если не дождемся — то уедем.

 

4

И я молчу, и ты молчишь, и я, — ты
клюешь губами чашку с крепким чаем.
Кругом одна печаль и с высоты
ее — друг друга мы не замечаем.

Молчания повсюду — что пшена
в курятнике, что под копытом — стука.
Лишь тишина, — но даже тишина
кончается, и нет за ней ни звука.

И, что б ни довелось предположить,
окажется, что так или иначе
я буду жить, — я скоро буду жить
за пазухой у времени, на даче.

Останется одно в конце концов
прошедшее оснастку и огранку
воспоминанье — бывшее лицо
действительности, вписанное в рамку.

 

5

Как утренний комок белья — едва
ли ждавшая такого между нами
в углу участка съежилась листва,
захватанная мокрыми граблями.

Из всех знакомых — стершийся пятак
в кармане, да трава в саду. И все же
отсутствие кого-либо — не так
уж, если притерпеться, и тревожит.

Со складов Бога всем путям подряд,
всем подворотням — роздано по луже:
Его амбары серые летят
по осени над нами. И к тому же,

здесь на ноги хоть прошлогодний прах
наденешь — и пойдут месить по грязи
два маятника на одних часах,
работающие в противофазе.

 

6

В пустынный дом не то чтобы пчела —
и дряхлый лист дожить не залетает.
Лежит тропа, которая вела,
и как-то понемногу зарастает.

И осень не спешит перешагнуть
куда-нибудь южнее, за болота,
когда зима уже тревожит путь
несмелым снегом из-за поворота.

Ворона топчет пятками настил
не то чтоб зло, но словно рожу скорчив.
Дом что-то видел. В доме кто-то жил.
Но холодно — и дом неразговорчив,

как антиквар, хранящий свой престиж
от бойких дилетантских предложений
не стоимостью зеркала — а лишь
количеством возможных отражений.

 

7

Я все переложил на плечи сна:
и вечно неполученную почту,
поскольку не отправлена она,
и что еще, ну, что еще, — и то, что

здесь забывает местный водоем
вернуть обломки кораблекрушенья
и к поговорке "С ним или на нем"
рекламный щит имеет отношенье.

Соседи никуда не ходят. Снег
подкрашивает жидкую дорогу.
Под парусом, один, какой-то грек
к Итаке поспешает понемногу.

Рожденная усталостью слеза
улавливает слабый выдох света
от лампочки — и утекает за
сухие очертания предмета.

 

 

 

Иллюстрация - Данас Глодас.