Альманах "Присутствие"
 Альманах акбар!
№  9  (19)
от 22.03.2002        до 22.06.2002

 

 

 

            Алексей Смирнов

            Я ХОЧУ СНЯТЬ ПИДЖАК

 

 


            Я всегда получал, что хотел.
           Вот как было однажды: я надел теплый, толстый пиджак в елочку и отправился по делам. Через десять минут мне стало ужасно жарко, я вспотел. Но все-таки шел, как был, в пиджаке.
           Наконец, я решил его снять. Даже президенты снимают галстуки! И пиджаки. Живо представив, как я пойду себе в белой рубашке с короткими рукавчиками, а летний ветерок начнет выхолажвать все, что нагрелось в пиджаке, я пришел в восторг. И снял пиджак.
           И тут же подумал: вот же дело! хочу — и готово. Стало так здорово, что зачесался лоб, и с каждым шагом зуд усиливался, пока не сделался нестерпимым. Я свернул в подворотню. После тщательного обследования до меня дошло, что, судя по всему, у меня проклевывается третий глаз. И правда, это был он. Я с ним здорово намучился.
           Дополнительное око портит лицо. Душа облагораживается, но к вечеру мне пришлось начесать челочку. Вышло сносно, и я, приняв успокоительное, лег спать.
           На следующее утро глаз прорезался до конца, и я с удовольствием рассматривал в зеркале голубую радужку. Два старых глаза у меня зеленые, и я радовался разнообразию. Глаз смотрел поверх меня и не мигал, потому что ему было нечем.
           Я порылся в кладовке и нашел шерстяную шапочку. В ней, конечно, я буду выглядеть не очень выгодно — в разгар-то лета! Но все-таки шапочка лучше, чем ничего. Я натяну ее на лоб и буду так ходить по моим делам, а дома — снимать. Глазу придется несладко, шапочка натрет яблоко, и вообще он пересохнет. Но может быть, и нет. Я не сразу понял, что третий глаз не умеет плакать и не нуждается в добавочном увлажнении. Он не злой и не добрый, прекрасно переносит зной и стужу, но вот соринки, к сожалению, в него попадают так же, как в обычные глаза. Особенно, если елозит шапочка.
           Как-то раз я обратился к своей подружке с просьбой вылизнуть мне соринку, как это принято у близких людей, и даже заранее поблагодарил за содержащийся в слюне целительный лизоцим, но она сбежала.
           Я после этого долго закапывал в глаз альбуцид.
           Этот случай — исключение. Я не так глуп, чтобы кому-то сказать, потому что запрут.
           Шапочка раздражала слизистую и порождала косые взгляды, а глаз требовал маскировки, и я поочередно отверг темное очко, пиратскую повязку и бинт. Наконец, я приобрел широкополую шляпу на два размера больше, которую можно было нахлобучить по самые брови. Под шляпой образовывался небольшой зазор, и глаз мог дышать и разглядывать подкладку. Он больше не травмировался.
           Потом я сообразил, что вот уже четыре недели являюсь Иисусом Христом, Магометом, Гаутамой Буддой, Аллахом и Иеговой в одном лице, и даже кем-то еще, но кем именно, я не разобрал. А мой город окончательно перестал быть Колыбелью Революции и превратился в Рождественские Ясли. Оказалось, что я Маленький Бог, который, тем не менее, может все в отведенной ему вселенной. Эта вселенная не такая уж маленькая и вмещает все, о чем только может помыслить человек, и много больше — то, что он повадился называть Неизвестным и Абсолютным.
           Это, разумеется, еще не все, что есть на свете, но остального человеку вообще не понять.
           Я сделался прост, как три рубля, и еще как дитя. Поэт по фамилии Пастернак не понимал, что неслыханная простота не есть ересь. Наоборот.
           Я давно подозревал, что мир хорош.
           Мне стало ясно, что вокруг выходило по-моему лишь оттого, что я этого хотел. В конце концов, даже Захер-Мазох развился на житиях святых, которые он читал под одеялом с фонариком.
           А я-то недоумевал: отчего вокруг так замечательно? Теперь я понял. Никаких недочетов! Кто осмелится мне возразить? Сначала вынь бревно из своего третьего глаза. Как вынешь — изволь, возражай на мою соломинку.
           Помню, как вечером я утучнился обильной трапезой, посмотрел новости и вновь поразился, до чего складно идут дела.
           Например, в Казанский Собор прибыло новое Сияние весом сто семьдесят килограммов и три с половиной метра в диаметре.
           Разбился вертолет с президентом Соединенных Штатов. Я мигнул, и его не стало.
           На Московском Пивном фестивале разгулялся только что выбранный Воевода Хмель. Вот бы кого на царство! Потом, все потом. Пока что я сидел и забавлялся, переключая каналы. По одной программе шла таблица умножения, по другой — Менделеева.
           По третьей показывали эротический дрочиллер. Сплошная гармония!
           Сперва меня удивляло, почему мои желания исполняются загодя — до того, как я чего-нибудь захочу. Но после я догадался, что хочу этого незаметно, бессознательно, в естественной божественной потенции, и мысль моя сразу же воплощается.
           Конечно, в этом было маленькое неудобство, но что я мог сделать с угодливым и послушным миром?
           Я набросал кое-какие мысли, подробно описал свою историю и, ничем не рискуя, отнес в журнал. Мне обещали, что перешлют мой отчет в газету "Аномалия". Я увидел, что это хорошо.
           Я буду тайно бродить среди людей, меняя пиджаки и шляпы, в нирваных носках; буду заниматься благоустройством человеческого общежития. Хотя, казалось бы, куда благоустраивать? На углу продают свежий хрычин. На базаре, если верить ценнику, есть "картофля молодая" и "ножки свинное". В плакате с рекламой кетчупа "пикадор" для пущей вкусности закрашены две средние буквы. Школьный буфет, в котором я вот уже десять лет маскировался под разнорабочего, ломился от пирожков "октябренок". Мир был чудесен, и я жалел об одном: о смиренной невидимости добрых слуг, которые на лету схватывали мои помыслы.
           Раз в неделю я испытывал экстаз в благоговейной позе.
           Однажды я, как мудрец, усмеялся печенью, прежде чем надкусить.
           В другой раз меня, повинуясь моей невысказанной воле, уволили из школьного буфета, обвинив в каком-то несоответствии. Меня! Они не посчитались даже с тем, что я победил в их же конкурсе "Человек Года", в номинации "Человек Слова и Дела", я получил тогда призы: ирис и папоротник в маленьком букете, грамоту и брелочек-иконку "Св. Илия Пророк".
           Разумеется, это оскорбление было мной предусмотрено. Должен же я разряжать созидательный гнев! Это верно, что я лично инструктировал гурий в райских кущах. Но верно и то, что я заключил — не помню только, куда — Левиафана. Вечером завхоз сломала ногу, и мне было отмщение.
           А потом потянулись первые динозавры.
           Один попался мне на улице, и я решил, что это рекламный трюк. Но позже узнал из новостей, что нет, не трюк, в городе действительно появились ящеры, и никто понятия не имел, откуда они взялись.
           Когда выяснилось, что одновременно с их появлением начались исчезновения, но только уже людей, поднялась паника.
           Всем было ясно, что динозавры жрут горожан.
           Среди них водились разные, но не самые из самых. Встречались, в основном, протоцератопсы, птеранодоны и диплодоки. Тираннозавры считались редкостью.
           Чудовища обнаруживались в учреждениях и частных квартирах, которые только что были заняты несчастными жертвами.
           Когда я секретно посетил жакт, меня встретили рыком и неуклюжей возней. Столы и стулья были разломаны, дверь висела на петлях, а на лестничной площадке постукивал хвост, который не поместился в конторе.
           На ящеров устроили охоту, но те оказались очень ловкими, несмотря на значительный рост (а росли они быстро). Они, вероятно, уходили проходными дворами и прятались в подземных коммуникациях. Это было просто удивительно, потому что ни один из них не смог бы протиснуться в люк.
           Я знал, что дело во мне, но никак не мог разобраться в своих желаниях.
           Однажды ко мне явились мои Чоханы-Будды. Это были полубожественные сущности типа архангелов, служившие проводниками моей воли.
           Я отдыхал в кресле, когда они пришли.
           Получив дозволение говорить, Чоханы-Будды сказали мне, что они, вообще-то, прилетели к нам с других планет Солнечной Системы. Они объяснили, что являются специальными представителями этих планет, по одному от Меркурия, Сатурна, Юпитера, и так далее. Я удивился, потому что напрочь забыл об этом, видимо, очень давнем своем замысле.
           Не показывая моего замешательства, я спросил, что им нужно.
           Чоханы-Будды известили меня, что жители подведомственных им, а стало быть, и мне, планет, давным-давно использовали Землю под ферму. Это был сущий Эдем. Они разводили крупных ящеров, чтобы в дальнейшем получать из них лекарственные препараты и пищевые добавки. Еще из них делали кошельки и, насколько я понял, какие-то одежды. Но много лет назад стряслась беда: все поголовье заразилось неизвестным космическим вирусом, и динозавры начали превращаться в людей. Солнечная Система понесла огромные убытки. Теперь Чоханы-Будды нашли от этой болезни эффективное средство и прибыли к нам с оздоровительными намерениями. По их словам выходило, что никто из людей не исчезал; они просто принимали свой природный облик.
           Я осведомился, как же быть с Анупападака. Они снисходительно улыбнулись.
           И я вдруг понял, что так и есть. И это было славно задумано. В сердце я давно уже хотел стать динозавром. Поэтому верное воинство спустилось с неба, спеша исполнить мой невысказанный приказ.
           Чоханы-Будды рычитативом заявили, что прямо сейчас заберут меня с собой.
           Мог ли я противиться Себе?
           В последний момент мне ни с того, ни с сего захотелось покарать Чоханов-Будд, но я не успел.