Альманах "Присутствие"
 Альманах акбар!
#  22  
от 22.12.2002        до 22.03.2003

 

 

 

 Геннадий Нейман

ЛЮБИТЕЛЬСКИЙ ТЕАТР

 

 

  • "Живу..."

  • "Утро. Горячий чай. Радионовости..."

  • "Жду перемены участи и чувств..."

  • Любительский театр

  • Этот безумный мир

  • Сказки тем хороши

  •  

     

     

    * * *

    Живу.
    Но что-то болеется да неможется
    И в лучшее как-то труднее осенью верится.
    А вроде уже нарастает новая кожица
    там, где саднили струпья в последние месяцы.
    Главное — не расчесывать.
    Я и не трогаю.
    Карябаю строки себе — в поэзии, в прозе ли,
    А муза моя, гулящая и убогая,
    все больше таскает водку вместо амброзии.
    Сидит на краю стола, катает по скатерти
    хлебные крошки, пьяная, мля, да нервная.
    Я и прогнал бы ее к гребаной матери,
    но пить одному — тоска.
    Неимоверная.

     

     

     

    * * *

    Утро. Горячий чай. Радионовости.
    Два бутерброда. Галстук. Пиджак. Пробор.
    Старый автобус на черепашьей скорости.
    Выход налево, через Гостиный двор.
    Вниз, в переход, мимо сонных газетчиков.
    Вдоль по Садовой, бросив взгляд на собор.
    Март. Воскресенье. Целая жизнь до вечера.
    Марсово поле. Мигающий светофор.
    В Летнем саду мерзнут от ветра статуи.
    Мост. Постоял, покурил — привычно-один.

    И кто его знает, что он там думал, падая
    В сизую воду с острым крошевом льдин

     

     

     

    * * *

    Жду перемены участи и чувств
    (хотелось бы — зарплаты и работы),
    расписан от субботы до субботы
    мой график круглосуточных дежурств.
    Апрель-насмешник, маятный апрель,
    галдящий шумной воробьиной стаей
    с утра пораньше.
    Снег чернеет, тает
    бесстыдно солнцу обнажая прель
    листвы. Из чьих-то окон вдруг Мирей
    Матье нежданно: "Чао, бамбино, сорри",
    и нет ума — одно сплошное горе,
    да в окна ночью мокрая метель,
    бессоница, кофейник, сигареты...
    Уехать! К черту! В глушь! В Саратов! В Тверь!
    Карету мне!
    Полцарства за — карету!

     

     

     

    Любительский театр

    Был Клавдий глуп. Офелия толста.
    Суфлер картавил, путался в сюжете.
    Пустели в зале лучшие места.
    С Гертрудой Призрак пил в пустом буфете
    Тайком от режиссера "Каберне".
    Статисты затевали перебранку.
    Мечтал Лаэрт отправиться в турне
    С любовником, желательно — в загранку.
    Устав от закулисной немоты
    Главбух с кассиром обсуждали цены...
    А в самом центре этой суеты
    на пыльных досках вытоптанной сцены
    тревожа неистлевшие гробы
    ребенком что напуган страшной сказкой
    метался мальчик:
    — Быть? Или не быть?
    и плакал от предчувствия развязки.

     

     

     

    Этот безумный мир

    Подумай сам — до шуток ли, до смеха ли:
    Все в мире стало вдруг наоборот —
    Остался цирк, а клоуны — уехали,
    И шпрехшталмейстер каждый вечер пьет,
    Гимнасточка обкурена, подколота,
    За трешку всем дает, кому не лень,
    В зверинце сдох от голода и холода
    Последний дрессированый тюлень,
    Факир индийский подыскал занятие,
    Всех ассистенток разогнав взашей —
    На рынке собирает "по понятиям"
    С братками дань с приезжих торгашей,
    Львы перестали слушать укротителя,
    Силач не может вес поднять на грудь,
    Скучают в зале три усталых зрителя
    И двое просят деньги им вернуть.
    ПАРРРРАД-АЛЛЕ!!!! —
    Лениво и с огрехами.
    Бравурный марш гремит ни в такт, ни в лад...
    Остался цирк.
    А клоуны — уехали.
    И мир сошел с ума без клоунад.

     

     

     

    Сказки тем хороши

                                                                Давиду

    Сказки тем хороши, что злодею всегда воздается сторицей.
    Только ты не герой старых сказок и возрастом тоже не мальчик.
    Подивись, дурачок, как бесстрастны в партере жующие лица,
    Развлечения для
    заглянувшие в наш расписной балаганчик.
    Счастье даром, для всех — заблуженье и шаг против здравого смысла,
    А свобода и честь — лишь слова, и для сердца гнилая отрава.
    В нашей странной стране даже мудрый глупеет достаточно быстро,
    Если принял игру в дурака, облеченного властью и правом.
    Невозможный чудак, посмотри, вот пылают поленья в камине.
    Что ж ты рвешься туда, сквозь веселый огонь, обжигаясь и плача?
    За кирпичной стеной нет бескрайних лесов и озер темно-синих,
    И в больших городах глупых кукол не ждут ни любовь, ни удача.
    Твой бессмысленный бунт, как всегда, обречен, все осталось, как прежде.
    Балаган твою горькую жизнь за гроши превратит в пантомиму.
    Лишь угрюмый Пьеро, сосчитав синяки, не утратит надежды
    На волшебные страны,
    где можно прожить без личины и грима