Альманах "Присутствие"
 Альманах акбар!
#  32  
от 22.12.2005        до 22.03.2006

 

 

 

             Валерий Бутко

          БЛАГОВЕСТ

 

 

 

  • "Первым явленьем света..."
  • Благовест
  • "Как отшумевшая молва..."
  • Грушевское знамение
  • "Как серебро струится тяжело..."
  • "Для чего склонились травы..."
  • "Какое счастье ничего не знать..."
  • "Солнце катится вниз..."
  • "Вода глуха, и в лунный вечер..."
  • "Круглый и замкнутый елочный шар..."
  • "Любит ли кто меня, ответь..."
  •  

     

     

     

     

    * * *

    Первым явленьем света —
    Гневных его глубин —
    Пепельный дым кометы
    Утром увидел сын:

    В узком проеме двери —
    Свечи печальных слов;
    Темные плачут звери,
    Плачут в темнице снов.

    Тает дымок над долом;
    Листик прильнул к окну;
    Легким, трепещущим, голым,
    Отче, к тебе прильну?

     

     

     

     

    Благовест

    Как хорошо, как неприметно
    Живет душа,
    Прозрачнее, чем воздух летний,
    Летит, дыша.

    Неугасимая, святая,
    Все ближе связь;
    Так путник тропку выбирает,
    К земле склонясь.

    И каждый, обнимая камень,
    И каждый лик,
    Вздымается незримый пламень
    Сквозь детский крик.

    Поет незримая, живая —
    На зов спешит,
    И Вознесенья ожидая,
    Земля дрожит.

     

     

     

     

    * * *

    Как отшумевшая молва
    В тени латинского портала
    На дне оврагов умирала
    Словам подобная листва.

    Я поднимался по холмам:
    Христовой кровью – здесь и там
    Багряной, темною капелью
    Скупые ягоды горели...

    Быть проклятым, навек уснуть...
    Но грянут воскресенья грозы,
    И сердце омывают слезы,
    И солнце выжигает грудь.

     

     

     

     

    Грушевское знамение

    Пробил час, и единое древо
    Из объятий железных взошло:
    Ствол разъялся: и вправо, и влево,
    И в полнеба его разнесло.

    Непомерное тело ветвилось
    И, царапая воздух листвой,
    Шевелилось, росою слезилось
    И круглилось плодами порой.

    Видишь? – Прячется плод покаянья,
    Приготовил конспект короед, —
    Знать откроется тайна познанья
    И пути непутевых комет,

    Нам позволят победой упиться,
    Обольститься своей скорлупой,
    О неведомый камень разбиться,
    Целлюлозной согреться трухой...

    Пусть убогих, но правильных правил
    Наглотаться до колик в мозгу...
    — Боже правый, ты плотью оправил
    Гефсиманскую эту тоску.

    И болтается плод покаянья,
    И летит на поля пустоцвет.
    Кисло-горькое позднее знанье,
    А другого здесь попросту нет.

     

     

     

     

    * * *

    Как серебро струится тяжело,
    Мы смотрим друг на друга сквозь стекло —
    Темно, —
    Но с нежностью касается ладонь...
    О, вечный мрак! О, медленный огонь!

     

     

     

     

    * * *

    Для чего склонились травы?
    Для чего упали звезды?
    На Тебя смотреть, малыш:
    Как Ты ешь и как Ты спишь...

    Принесли дары пророки
    По неведомой дороге,
    Чтоб тебе внимать, Малыш:
    Ты поешь, Ты говоришь...

    Жизнь – как миг: кровавый пот
    По щеке Твоей течет,
    За спиной стоит охрана,
    И толпа орет: — Варрава!

    Ты оболган и распят —
    Содрогнулись Рай и Ад,
    Разорвался ветхий мир,
    Нам открылся вход в Давир.

    Но с Тобой Твоя награда:
    Ты ведешь сквозь пламя Ада
    Ломти хлеба на столе,
    И звезда горит во мгле.

     

     

     

     

    * * *

    Какое счастье ничего не знать:
    Ни сном, ни духом и о Дне и Часе,
    Какое счастье небо уличать
    В громоподобном и спокойном басе!

    Весенним ливнем из пустыни дней
    Вдруг призовет родимое растенье,
    И пенье наклоняемых ветвей
    Расскажет нам о нежности смиренья.

    Какое счастье — счастье потерять:
    Лишь потеряв его, мы понимаем,
    Какое счастье — верить и страдать,
    Какое счастье знать, что мы не знаем...

     

     

     

     

    * * *

    Солнце катится вниз,
    Люди стали серьезней,
    А небо ночное прозрачней.

    И, цепляясь за жизнь,
    Ухватилась за небо лоза.

    Листопад шелестит...
    Сердце стало прозрачней,
    Умирать после долгого лета
                                    летит стрекоза.

     

     

     

     

    * * *

    Вода глуха, и в лунный вечер
    Ваш слух божественный не лжет,
    Скорее музыку, кузнечик,
    Мой человечек, жизнь не ждет.

    Прыжок над проволокой нотной
    И бархатный полет мышей,
    Свобода в тишине полетной,
    Охота в тишине ушей.

     

     

     

     

    * * *

    Круглый и замкнутый елочный шар —
    Праздники катятся ночью кромешной,
    Неугасимый, неслышный пожар —
    Воздух горячий и лепет поспешный.

    Я ожидаю от друга вестей —
    Сяду к окошку в январскую стужу,
    Книгу открою и в ней обнаружу
    Те же круги огорчений и радостей.

    Круглый, блестящий и замкнутый мир
    На бытия затянувшемся празднике,
    И не обманет лукавый факир,
    Ромбы раскинув, рассыпав квадратики.

    Нет, не обманут квадратные головы —
    Круглое время, объятия круглые,
    Круглое счастье, отчаянье голода,
    Круглое солнце, и пажити смуглые.

     

     

     

     

    * * *

           Лютикову

    "Звучит ли одна ладонь?"

    Тао Тэ Кинг

    Любит ли кто меня, ответь?
    Любить умею ли я сам?
    Ах, ветер, ветер! Оставь свою исповедь.
    Я не маленький, не гладь по волосам.

    Только дослушать бы самого ближнего,
    Внутри в заточении — свет светил.
    Звенит монетка внутри у меня,
    Дай Бог, чтобы ты ее выудил.

    Кто-то из предков моих неразборчивых
    Лева от Права отличить не умел,
    И киркой ковыряя мерзлый снег,
    Только вниз, а внутрь не глядел.

    Рядом, в разливе, первородное сердце,
    А он к стене лицо повернул,
    Вот почему души моей дверца
    Ладошкой хлопает на любом ветру.

    Воля! Влекомый влекусь, не зная —
    Верить ли сердцу иль звезде над собой,
    Но если погаснет, то, что дорогая,
    Делает свет ее роковой.