Альманах "Присутствие"
 Альманах акбар!
#  32  
от 22.12.2005        до 22.03.2006

 

 

 

             Николай Буторин

          ПОСЛУШАЙ

 

 

 

  • "Просто жить... Размеренно вращаться..."
  • "Каменный сон на болоте. Пальмира..."
  • "Снегопад, словно взор исподлобья..."
  • "Раб натаскает камней..."
  • "Февраль. Искрят колючие венки..."
  • "Послушай..."
  • "Стоп-кадры. Ева улыбнулась змею..."
  • "Религию нельзя обосновать..."
  • "Настанет срок. Растает грим..."
  • Цель
  • "Прекрасен блеск военных униформ..."
  • "Ликуйте, демоны и черти..."
  • "Какая разница: Гайдар ли, Греф ль..."
  • "Коммуналка. Почти что тюрьма..."
  • "Жил как все. Не выделялся..."
  • "О чëм же?! О бедах? О боли? О немочи..."
  • "Давным-давно — во сне ли? наяву ль..."
  • Молитва
  •  

     

     

     

     

    * * *

    Просто жить... Размеренно вращаться
    в сложном механизме заводном.
    Чуть приноровиться — и прощаться,
    сожалея только об одном:
    сколько ж раз на белом пароходе
    бисером я радовал свиней...

    Это ли не жизнь моя проходит?!
    Или — грëзы глупые о ней...

    2003

     

     

     

     

    * * *

    Каменный сон на болоте. Пальмира.
    Невская рябь золотой красноты.
    Вся ирреальность реального мира.
    Сверхутончëнность больной красоты.

    Бред наяву. Ассамблея гниенья.
    Яростный гений и злой демиург.
    Призраки, мифы, кошмары, виденья...
    Прага. Венеция. Санкт-Петербург.

    2003

     

     

     

     

    * * *

    Снегопад, словно взор исподлобья,
    рассекает осеннюю слякоть.
    Невесомые снежные хлопья
    оседают на прелую мякоть,
    на державные строгие лица,
    на гранитные львиные морды...
    — Петербург, ты уже не столица!
    — Ничего... Так спокойней, милорды.

    2003

     

     

     

     

    * * *

    Раб натаскает камней.
    Каменщик вешки расставит.
    Стража напоит коней,
    и за холмами растает —

    время замедлило бег...
    Список эпох сократился...
    Боже, какой нынче век?
    Или Христос не родился?!

    2005

     

     

     

     

    * * *

    Февраль. Искрят колючие венки
    высоких звëзд... Иллюзий не осталось.
    Глотаю слëзы. Жгу черновики.
    И постигаю собственную малость.

    Как сладостно в полночный снегопад
    расписываться в творческом бессильи!
    И плакать, и смеяться невпопад...
    Напрасно рифмы стаями бесили

    рассудок мой: внавал, впритык, внахлëст
    сплетались, жгли — и мимо, снова мимо...
    Поэзия! Огонь высоких звëзд!
    Как ты жестока! Как непостижима!

    Есть высший смысл. Не в строчках на листе,
    не в гладко зарифмованных мычаньях,
    а где-то там — в щербатой немоте,
    в бездонном красноречии молчанья.

    Там нет дорог — одни лишь тупики.
    И молнии мгновенных озарений.
    А здесь... Февраль. Горят черновики
    ненужных никому стихотворений...

    1991

     

     

     

     

    * * *

    Послушай,
              если жить на самом деле,
    дурачествами
              время не губя,
    то всë же так,
              как если бы неделя
    (всего одна!)
              осталась у тебя:

    как если бы
              невидимые звенья
    мирской тщеты
              распались, наконец,
    и семь больших огней —
              семь дней творенья —
    зажглись перед тобой...
              И ты — Творец.

    1997

     

     

     

     

    * * *

    Стоп-кадры. Ева улыбнулась змею.
    Апостолы рыбачат впятером.
    Голгофа... Нет, описывать не смею.
    Не в этот час, и не моим пером.

    Стоп-кадры... Не могу представить даже,
    откуда, из каких первоначал,
    все эти лица, образы, пейзажи,
    ко мне, глупцу, приходят по ночам.

    И что это? Какой-то тайный опыт?
    А может, искус дьявольских атак?
    Темна вода... Рассудка грозный ропот
    уже неощутим, когда вот так,

    сквозь шум веков, сквозь пыль естествознанья,
    венец терновый кровью окропит...
    Рассудок нем. В пещерах подсознанья
    бесчинствует, беснуется рапид...

    1996

     

     

     

     

    * * *

    Религию нельзя обосновать.
    Рассудок и душа несовместимы.
    Мертвы определенья и слова,
    которые сюда хотим внести мы.

    Религия — молчанье... Или знак
    любви такой, что ни о чëм не спросит.
    ...Затих на белом камне Исаак.
    Рыдает Авраам. И нож заносит...

    1994

     

     

     

     

    * * *

    Настанет срок. Растает грим.
    Умолкнет гул восторга.
    И содрогнëтся Третий Рим
    от жëлтых орд Востока,

    и сгинет — сколько бы ни выть,
    надрывно и натужно...
    Ну а Четвëртому — не быть.
    Да это и не нужно.

    Заглохнет жидкое "ура",
    и вытянутся морды,
    и потекут через Урал
    лопочущие орды.

    Не нам, в могуществе своëм
    извечно убеждëнным,
    десятерых валить вдвоëм...
    Что ж, горе побеждëнным.

    Исчезнет Родина моя —
    и с вечностью сроднится.
    Перевернëтся бытия
    печальная страница.

    Качнëтся стрелка на весах.
    Остынут наши трупы...
    И замолчат на небесах
    архангельские трубы.

    Мужайся, витязь Пересвет!
    Славянской крови запах
    поделит тотчас белый свет
    на Азию — и Запад.

    А дальше — век последних драк.
    И ядерные шутки.
    И — мрак. Холодный чëрный мрак.
    Бессмысленный и жуткий...

    1996

     

     

     

     

    Цель

    "Цель жизни — жизнь". Как сказано цветисто!
    До Герцена все жили наобум.
    Пока ватага дюжих декабристов
    не разбудила этот спящий ум.

    И сразу же предтеча В.И.Бланка
    гранит проблем рассëк, как рудокоп.
    Цель секса — секс. Цель пьянки — только пьянка.
    Отчëтливо. Весомо. Глубоко.

    ...Уже шатался призрак по Европе:
    Бакунин на цепи сидел, грустя
    о том, что россияне будут в ...луже
    всего одно столетие спустя,

    Лассаль пыхтел, грозил и ненавидел,
    и Маркс труды обдумывал свои...
    А цели всë равно никто не видел.
    Конечно, кроме Герцена А.И.

    1995

     

     

     

     

    * * *

    ...но гражданином быть обязан.

    Н.А. Некрасов

    Прекрасен блеск военных униформ.
    Любые комментарии излишни.
    Чем больше в мире всяческих реформ —
    тем суть его страшней и неподвижней.

    Прогресса нет — есть пруд, а не река.
    Меняются, пожалуй, только даты.
    Во все века, на всех материках,
    ценились не Сократы, а солдаты —

    готовые безропотно служить,
    пока за них и мыслят, и решают.
    Политики мешают только жить —
    а умирать нисколько не мешают.

    Воистину святое ремесло —
    вести на смерть толпу себе подобных.
    Победы, что оно нам принесло,
    в учебниках расписаны подробно.

    Какие были ставки на кону!
    Любая ложь всегда рожала тройню!
    Народы торопились на войну
    как тощие быки на скотобойню.

    Взрывалось залихватское "ура"
    над грохотом ликующего марша —
    и вырастала новая гора
    сырого человеческого фарша.

    Всемирная история проста:
    сегодня мы их — а потом они нам!
    Проблема лишь в параметрах креста:
    быть Человеком — или гражданином...

    1999

     

     

     

     

    * * *

    Ликуйте, демоны и черти:
    Россия вновь на грани смерти.
    Опять война. Опять дурдом —
    такой, что верится с трудом.

    Везде — от Кушки до Чукотки —
    триумф наркотиков и водки.
    Страна садится на иглу,
    и погружается во мглу.

    Финал вполне закономерен.
    Умерим злость свою! Умерим
    необоснованную спесь —
    российский порох вышел весь.

    Раскисла русская дорога.
    Ещë чуть-чуть. Ещë немного.
    Последний близится рассвет...
    Гуляй, ребята. Бога нет.

    1994

     

     

     

     

    * * *

    Какая разница: Гайдар ли, Греф ль,
    нас не спасут и боги Илиады —
    с тех самых пор как стал московский Кремль
    столицей мировой дьяволиады.

    Рыдай, страна поэтов и ворюг!
    Ты шла к Исусу, а придëшь — к Иуде.
    Я не боюсь того, что говорю.
    Я просто знаю: так оно и будет

    в конечном счëте — кто б нас ни таскал
    по всяческим развязкам и завязкам...
    Умри, моя славянская тоска,
    в прозрачном сумасшествии славянском...

    2001

     

     

     

     

    * * *

    Коммуналка. Почти что тюрьма.
    Беспокойные лица.
    Что же мудрость — усталость ума —
    запоздала явиться?!

    Над тарелкою пролитых щей
    гром речей слышу гневных.
    Здравствуй, ужас обычных вещей,
    ужас дел повседневных...

    2003

     

     

     

     

    * * *

    Жил как все. Не выделялся.
    Пил, бузил, опохмелялся,
    просыхал — и снова в бой.
    И доволен был судьбой.
    Но нашла коса на камень —
    и несут вперëд ногами.
    По снежку скрипят полозья.
    Гроб на кладбище увозят.
    Вот такая неустойка...

    А случись ещë бы столько
    погулять в деревне милой —
    снова пил бы до могилы.
    Поутру вставал бы рано,
    и бежал опять к стакану.
    Матка стряпала бы брашно...
    . . . . . . . . . . . . . .
    Как всë просто. Как всë страшно
    в погибающей отчизне...
    Проживи хоть десять жизней,
    будет лишь одно и то же:
    красный нос на красной роже,
    мрак в башке, в ушах — короста...

    Как всë страшно! Как всë просто...

    1997

     

     

     

     

    * * *

    О чëм же?! О бедах? О боли? О немочи?
    На пятом десятке и вспомнить-то не о чем...
    Свеча догорит (и погаснет, наверное),
    и скука подскажет решенье неверное.

    И вздуются вены мои тëмно-синие,
    и грудь захлебнëтся тоской и бессилием,
    и взвоют моторы на стареньком катере,
    и — прямо на скалы... и к чëртовой матери...

    2005

     

     

     

     

    * * *

    Давным-давно — во сне ли? наяву ль? —
    когда ещë не выдумал болеть я —
    сквозь марево танцуль и наливуль
    мелькали дни (а может и столетья

    кружились словно детское серсо) —
    нет, в памяти осталось только это:
    какое-то лесное озерцо,
    всë в жëлтых пятнах солнечного света...

    2003

     

     

     

     

    Молитва

    Любовь. И Свет. И Хлеб.
    Начало и Конец.
    Зиждитель Всех Судеб,
    Владыка и Творец:

    везде Твои черты,
    имëн Твоих — не счесть!
    Не знаю Что есть Ты —
    но знаю, что Ты есть...

    1996